«Солярис» - как Тарковский и Содерберг разозлили Лема

«Солярис» — как Тарковский и Содерберг разозлили Лема

В 1960 году Станислав Лем написал «Солярис», не подозревая, что положил начало противостоянию с кинорежиссёрами. Драматичный и захватывающий сюжет повести сам просился на большой экран, но история воплощений контакта с разумным Океаном оказалась совсем не такой, как виделось автору.

Солярис, соляристика и кино

Огромная часть повести Лема посвящена науке соляристике, изучавшей планету Солярис и её единственного таинственного «обитателя» — Океан. И это не пустые размышления, а принципиальные вопросы о путях человеческого познания мира. Однако Тарковский упомянул о ней всего несколько раз, а Содерберг не уделил соляристике и секунды экранного времени: режиссёров интересовали совсем другие проблемы.

Повесть Лема — научно-фантастическая. Но оба режиссёра не оставили на экране ни науки, ни фантастики как таковой. Зритель не увидит ни «симметриад», ни «асимметриад», ни «мимоидов» — этих удивительных форм, творимых «скучающим» океаном в ожидании более лакомого кусочка — человеческого подсознательного.

Зритель не будет очарован закатами и восходами двух солнц — голубого и оранжевого — столь искусно описанных Лемом. Зритель не узнает, как люди пытались изучать Океан, отдавали жизни и здоровье, исписывали горы бумаги, изводили технику — но так ничего и не поняли, потому что не смогли шагнуть за пределы своей логики.

В результате Лем остался недоволен и назвал Тарковского дураком, а Содерберга — болваном. У Тарковского много сказано о Человеке, и мало — об Океане. В фильме Содерберга и вовсе Океана нет.

Есть контакт?

Долгие годы в научно-фантастической литературе муссировался вопрос грядущего «первого контакта» с внеземными цивилизациями. Смысл «Соляриса» в том, что человечество вряд ли встретит на своём пути прекрасных голубокожих Аэлит или говорящие деревья. Если встреча с инопланетным разумом когда-то и состоится, она будет настолько неожиданной, что любая подготовка пойдёт прахом.

Отказаться от человеческой логики, сохраняя человеческие нравственные принципы — этому нельзя научиться, и подготовиться к этому невозможно.

Получается, что проблема «контакта» — это вопрос не внешний, а внутренний. Человеку придётся заглянуть внутрь себя, пережить конфликт от столкновения с чуждой логикой и разумом. В «Солярисе» контакт с Океаном состоялся, но только «исследуемый объект» сам оказался исследователем, и очень жестоким.

Здесь поднимается нравственная проблема, стоящая перед каждым экспериментатором — насколько этичны его исследования и опыты? Как далеко он готов зайти в попытке понять иной разум? Океан начал свои эксперименты над людьми в ответ на жёсткое излучение, которому его подвергли. И он перестал мучить своих незадачливых исследователей, извлекая из их снов самые «горячие» образы, только после того, как получил в своё распоряжение энцефалограмму бодрствующего человеческого мозга.

Значит, он что-то понял в людях. А люди, духовно и физически опустошённые его «опытами», так ничего в Океане не поняли. Они ожидали увидеть инопланетный разум — а увидели только самих себя в его зеркале.

Гости, которым не все рады

Океан материализует страхи, стыд, чувство вины и посылает к обитателям космической станции «гостей». У каждого человека своё «больное место», и Океан бьёт по самому больному. Кто-то не выдерживает встречи с «гостем», кто-то смиряется. Доктор Гибарян кончает жизнь самоубийством. Учёные Сарториус и Снаут не ломаются. Они пытаются решить проблему «гостей» с научной точки зрения, точнее, с точки зрения человеческой науки — и терпят поражение одно за другим.

«Гости» — это воплощенная совесть. Это чувство вины и стыда, от которых не спастись и не избавиться.

Главный герой — Крис Кельвин — принимает свою «гостью» Хари не как порождение Океана, а как часть себя, часть своей души. Он осознаёт вину перед любимой девушкой, которая когда-то покончила с собой после ссоры, и от его любви и раскаяния она «одушевляется». Происходит настоящее чудо — «гостья» начинает понимать свою нечеловеческую природу и сама, по доброй воле, освобождает Кельвина от своего присутствия.

Проблема «гостей», проблема нравственного выбора поставлена и Тарковским, и Содербергом на первый план. Возможность встретиться лицом к лицу с воплощением своих тайных страстей и ужасов привлекла их с философской и эмоциональной точки зрения.

Тарковский: фильм, как картина

Тарковский наполнил мир Соляриса музыкой Эдуарда Артемьева. Переложение фа-минорной хоральной прелюдии Баха стало самостоятельным произведением «Слушая Баха (Земля)». Это не саундтрек, не музыкальный фон, а настоящая звуковая картина.

Героев окружают произведения искусства: книги, полотна Брейгеля, копии античных статуй, ручные ковры, эстампы. Они беседуют о Толстом, Достоевском, Сервантесе, вспоминают Лютера и Гёте. Это заставляет вспомнить о диалоге Творца и Творения, о взаимоотношении человека и Бога и вновь отсылает к проблеме «гостей», как материальному воплощению человеческих мыслей и чувств. С другой стороны — это моментальное «фото», срез человеческой культуры и интеллекта.

Содерберг: мелодрама космического масштаба

Сухие цифры: при бюджете в 47 миллионов долларов фильм собрал примерно 15 миллионов в прокате. Задуманный как ремейк, он приобрёл собственные черты и своё звучание. Из всех сюжетных линий у Содерберга осталась только любовная, но решил он её иначе.

Герои тоже изменились: меланхоличный пожилой кибернетик Снаут стал юным невротиком Снау, агрессивный и циничный Сарториус — чернокожей дамой. Снаут в последствии оказался «гостем» настоящего кибернетика, которого, очевидно, посетил его брат-близнец. Этот нелогичный ход необъясним: «гости» не могли существовать без «хозяев» ни одной секунды.

У Содерберга яснее и чётче звучит мысль о том, что Солярис создаёт «гостей», опираясь на представления «хозяев», а не на реальную сущность «моделируемых» людей. «Гостей» нельзя назвать клонами в прямом смысле этого слова; они — «клоны» человеческих мыслей. Рея (Хари) практически упрекает Криса в том, что её склонность к суициду — следствие его представлений о ней.

Смысл концовки «Солярис»

В фильме Тарковского Океан материализует воспоминания о Земле. Крис оказывается в доме отца и замирает в позе блудного сына с картины Рембранта. Это означает, что даже в космосе, далеко от родной планеты, человек должен оставаться человеком. А его главное стремление — это возвращение домой.

Даже у далёких звёзд человек несёт в себе Землю и мечтает вернуться. Каким он вернётся? Как его изменит то, что он встретит? Это уже зависит от его способности следовать главным этическим принципам.

В фильме Содерберга космическая станция падает на планету. Гордон улетает на шаттле, но Кельвин решает остаться и в результате оказывается у себя дома, где режет палец, как и перед отлётом, но порез моментально заживает — значит, перед нами не человек, а «гость». После этого он видит Рею (Хари). Очевидно, станция упала в Океан и Крис теперь стал его частью. Солярис позволил влюблённым исправить свои ошибки и дал им второй шанс — практически хэппи-энд.

«У меня Кельвин решает остаться на планете без какой-либо надежды, а Тарковский создал картину, в которой появляется какой-то остров, а на нём домик. И когда я слышу о домике и острове, то чуть ли не выхожу из себя от возмущения», — кипятился Лем. Концовка американского фильма осталась без комментариев — очевидно, квартира в Нью-Йорке на таком же острове оказалась компромиссным вариантом.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s